понедельник, 2 мая 2016 г.

Русский режим секретности и дыры в заборе

Одна моя знакомая немка, прошедшая серьезную русификацию в условиях Советского Союза, как-то просуммировала свои впечатления следующей фразой: «Удивительный вы народ — куда не пойдешь, везде у вас стена, но в каждой стене есть дыра!»

Насколько я знаю, она пришла к таким выводам, загуляв после работы с новым сослуживцем на одном режимном предприятии, где была в командировке. Утром они сильно проспали, что было чревато, и этот новый сослуживец протащил ее на работу через дырку в заборе. А как же орднунг, доннерветтер?! Пришлось делать философские выводы.

Лично меня множество подобных случаев убедило в том, что в СССР с режимом секретности было из рук вон плохо. Правда, как говорят, потом, когда в начальственные кресла режимных предприятий и первых отделов уселись настоящие шпионы, патриоты спасали секретную документацию и сверхценное оборудование партизанскими методами, вывозя их методом «сделай морду ящиком». И если сейчас у нас что-то летает и запускается, то только благодаря этим партизанам и плохому режиму секретности.

А у меня тогда веры в партизан не было, и когда я понял, куда все идет, то свалил на Запад нобелевку получать. Ну нобелевку мне сразу выдали, а потом пару раз догоняли и выдавали еще какие-то премии, извините не помню их названия, кажется Абелевку и еще что-то. Но я так привык делать морду ящиком в Союзе, что по привычке НЕЧАЯННО просачивался в такие учреждения, куда не то что такие, как я, эмигранты-перекати-поле, а и комар не должен был без разрешения пролетать.

Началось это еще в Италии. Русские эмигранты в Италии зимой 1989 года — это была толпа гонимых на бойню людей, потерявших от горя и ужаса человеческий облик. Когда мне рассказывают о 90-х в России — я всегда вспоминаю лагерь перемещенных лиц в Остии в декабре 1989 года. Каждый выживал как мог, а многие не выживали, и чуть ли не каждый день у входа в лагерь стояла труповозка или носилки с накрытой с головой фигурой. А я, до того, как освоил торговлю руссо оролоджи милитаре и сковородками из нержавеющей стали, пристроился для случайных заработков к русскому культурному центру рядом с Собором Святого Петра. И они меня в какой-то момент пристроили к группе английских профессоров рассказать им о Гоголе, а когда последние узнали, что я по профессии физик, то попросили рассказать им о Ферми.

Ну Русский центр выписал мне нечто вроде командировочного удостоверения в библиотеку Римского Университета (по-моему), и я отправился готовиться к лекции. Взял какую-то книжку, и в какой-то момент пошел покурить. Покурил и, уткнувшись в книжку, возвращаюсь в читальный зал. И вдруг поднимаю глаза и вижу, что вокруг меня кульманы, а на них нарисованы какие-то самолеты и двигатели, явно не гражданские. Оглядываюсь, а за мной дверь с занавесочками, в которую я очевидно только что прошел, а когда вслед за мной еще кто-то зашел, то стали видны люди на входе в пилотках и темно синих мундирах с белыми перчатками.

Вот тут-то мне и пригодилась советская подготовка. Почувствовав на себе взгляд одного из этих мундиров, я делаю морду ящиком и сначала хлопаю себя по лбу, а потом начинаю хлопать себя по карманам, одновременно продвигаясь к этой двери. Вышел я, копаясь в заднем кармане и тихим голосом ругаясь матом по-итальянски — слава Богу это первое, что я выучил в русском культурном центре. Мне там даже настоящее Римское произношение поставили — культурный центр все таки.

Благополучно выйдя на улицу и обойдя здание библиотеки, я понял, что побывал в Итальянской аэрокосмической корпорации ENVI.

Это был первый случай из серии «Запад и морда ящиком», а про остальные я до сих пор боюсь рассказывать.

abrod

Тиха украинская ночь... но кабель надо перепрятать!

Как-то прошло мимо меня рядовое для остатков Украины событие - в Киеве сперли кабель. Благо rinkushita напомнил. Дальше понятно - "пока связист несет катушку, танкист ля-ля его подружку". А нести катушку надо - кабель был не простой, а почти что золотой.

А дело было так. В поисках цветного металла охотники за кабелями проникли в колодец на улице Алябьева, 4 (Оболонский район Киева), и срезали 10 метров находившегося там кабеля.
http://www.ветеранысвязи.рф/upload/medialibrary/82a/82acd04d252be9b09a55344a72dfb5a5.JPG

Ведомство, на балансе которого находится кабель, обеспечивает связью президента Украины, председателя Верховной Рады, премьер-министра и других должностных лиц высших органов государственной власти. Не знаю, как их обзывает Хунта, а в мои времена это была межобластная служба связи - никому не подчиявшаяся организация со своей вооруженной охраной, легкой бронетехникой и полномочиями круче КГБ. У тех что-то украсть - проще застрелиться. Но времена меняются, власть захирела.

Не так давно (21 апреля) в Киеве из салона автомобиля Lexus у бывшего заместителя главы МВД  Александра Эмбулатова   воришка украл портфель.

А еще, в ночь на 18 апреля трое неизвестных в балаклавах ворвались в помещение рыбного хозяйства. Под  угрозой оружия они связали охранника, отобрав мобильный телефон и прихватив 4,5 килограмм черной икры, удалились. Через час охранник смог развязаться и вызвать полицию.На Украине средняя стоимость черной икры осетровых варьируется от 26 до 40 тысяч за килограмм. Т.е., минимум 4,5 тысячи долларов воришки могут съесть.

А 13 апреля неизвестные утащили высаженные недавно подушковидные елки.
13015445_945081895609983_4686891229551338039_n
Растения выкопали на Нижнем и Верхнем Валах, и в сквере на просп. Порика. На днях неизвестные злоумышленники выкопали карликовые сосны, которые коммунальщики высадили на ул. Кутузова.

И это так - повеселиться. Без разбойных ограблений и убийств, которые выросли в разы.


 mikle1

Англосаксы решили пугать Россию немцами

РОССИЯ НЕ ПРИНЯЛА ПРОТЯНУТУЮ РУКУ ПАРТНЕРСТВА, БУДЕМ ДАВИТЬ..., - заявил неистовый Филипп Бридлав.



Для такого случая НАТО перебрасывает к границам России еще  4 батальона камикадзе солдат свободы, 2 из которых американские и еще по одному - британский и немецкий, причём на участии немцев в деле устрашения России настоял сам нынешний канцлер Рейха Германии, которому, очевидно, не дают покоя лавры другого канцлера - выдаёт инсайдерское  неугомонное The Wall Street Journal.

Зольдатен предполагают расположить в Литве, и поставить задачу устрашить военную группировку России в Калининграде, в то время как британский батальон должен будет привести в ужас Псковскую дивизию ВДВ. Американцы же намерены взять на себя скромную роль заградотрядов на случай, если союзники так войдут в раж, что сами себя испугаются.

То, что "наши западные партнеры" ни разу не шутят и не чувствуют собственной карикатурности, можно легко увидеть, просто полистав комментарии в соцсетях к последним скандалам в воздушном пространстве, где Россия очередной раз нагло и воинственно придвинула свою территорию вплотную к натовским разведывательным самолётам.

Латышские типовые комментарии на портале Delfi после перехвата амерских разведчиков:
  • "Русские одурманены путинской пропаганды и не могут осознать, что они еще живы исключительно благодаря выдержке и спокойствию американских военных"
  • "Когда же американцам надоест играть в благородство с вконец обнаглевшей Россией и они наконец покажут, кто в доме хозяин?"
  • "Надо быть полностью сумасшедшими, чтобы задираться с сильнейшей армией в мире. Русские, насмотревшись Киселева, совсем перестали соображать, что армия США от них мокрого места не оставит и даже не заметит..."

Одним словом, требования "пересмотреть" и "перепоказать" звучат всё настойчивее. Европа, как может, старается оправдать теорию, в соответствии с которой раз в сто лет она собирается в могучую кучку и ломится в Россиию, чтобы потом следующие 100 лет рассказывать, как неправильно ведут себя на войне русские варвары...

 seva_riga

Поклонская снялась в клипе на песню «От героев былых времён»

pic_95c9a7c79013c0979303d911e916155c
Прокурор Крыма Наталья Поклонская снялась в клипе на песню «От героев былых времён» из фильма «Офицеры». Как рассказала ТАСС сама Поклонская, ролик был записан специально к годовщине Победы в Великой Отечественной войне.
Наша идея была в том, чтобы объединить усилия всех правоохранительных органов Республики Крым. Мы хотели показать, что наша Победа всегда остается с нами. Наши деды и прадеды выгнали фашистов с нашей земли, отстояли нашу Родину. И мы обязаны передавать из поколения в поколения память о великой Победе любыми способами
— рассказала Поклонская.

В записи песни и съёмках клипа принимали участие сотрудники прокуратуры Крыма, службы судебных приставов, регионального управления ФСБ, военнослужащие Национальной гвардии, а также группа «Маленькие прокуроры» и студенты Крымской академии прокуратуры. Съёмочными площадками стали мемориальный комплекс на месте концлагеря «Красный» под Симферополем и памятник морякам-десантникам под Евпаторией, на котором в период трагических событий на майдане в Киеве в 2014 году появилась георгиевская ленточка.
Когда я приезжала домой в Евпаторию из Киева, где уже бушевал майдан, то видела, что на руке десантника на этом памятнике была повязана огромная георгиевская лента. И это дало мне огромную силу в тот момент. Эта лента там теперь висит всегда
— рассказала Поклонская.

На репетицию и съемки понадобилось около двух месяцев. Для записи песни была арендована студия звукозаписи.
Принципы жизни героев былых времён остаются с нами. «Офицеры» — это один из самых любимых моих фильмов. В нем и наша русская сила духа, и патриотическое воспитание. С этих людей мы берём пример
— пояснила прокурор выбор песни.

Клип с участием Поклонской будет опубликован накануне 9 мая и появится в эфире федеральных каналов и радиостанций.

Военно-патриотическая песня «Вечный огонь», более известная по первой строке «От героев былых времён…», впервые была исполнена в 1971 году Владимиром Златоустовским. Её написал Рафаил Хозак на стихи Евгения Аграновича специально для фильма «Офицеры».
 
Источник

В мире фантазий

Прежде чем смотреть этот ролик, прочитайте, как изображенное в нем трактует один из участников — некто Константин Боровой, некогда известный предприниматель, затем политик и соратник Валерии Ильиничны Новодворской:
Хорошо Натанычу живется в придуманном мире.

Одесса. 2 мая 2016 года. Два года назад в этот день украинские фашисты убивали одесситов. А Натаныч ничего не заметил, он всё такой же боец.

 от Proper

Мацуев уличил Моцарта и Beatles в воровстве у Лозы

Пианист-виртуоз Денис Мацуев, пришедший на шоу «Вечерний Ургант» рассказать о первом Международным конкурсе молодых пианистов, обсудил с ведущим Юрия Лозу, который в интервью «Ленте.ру» заявил, что только 20 процентов произведений Моцарта являются оригинальными, а все остальное — самоповторы.

Пианист согласился на предложение ведущего вывести композитора на чистую воду и выяснил, что не только Моцарт, но Бетховен, Шопен, Рахманинов, а также Beatles украли у Лозы мотивы из песни «Плот».


 от Proper

Одесские бабушки – подрывники

Пасхальные праздники придают украинским событиям некий мистически-религиозный смысл. Даже не знаю, как это правильно выразить. Сплошная метафизика получается. Память людей становится врагом режима. Несколько сотен одесситов собрались возле Куликового поля, аккурат напротив Дома профсоюзов. Второй день Пасхи. Вторая годовщина трагедии. Никого не пускают, поскольку ищут бомбу.

Одесские бабушки – подрывники

Человек-Шкиряк (бывший глава Министерства по чрезвычайным ситуациям) крайне взволнован, поскольку «сепаратисты планируют устроить массовое побоище». На место событий прибыл сам начальник одесской полиции Георгий Лорткипанидзе. Один из последних оставшихся в Украине грузин-реформаторов. Губернатор Саакашвили не приехал, поскольку он накануне лично инспектировал карательный батальон «Азов», специально переброшенный в Одессу для «подавления ватного бунта». Инспекция затянулась, Михо не рассчитал дозу и прилег где-то отдохнуть.

Но, несмотря на то, что по улицам Одессы двое суток показательно курсировала бронетехника Нацгвардии, передвигались усиленные патрули с нацистской символикой, даже спецназ СБУ «Альфа» (это вообще уже ни в какие ворота не лезет), Куликово поле «заминировали». В два ряда стоит оцепление. Краповые береты. Типа милицейский спецназ. Или полицейский? Уже не разберешь. Против пожилых людей. Цветы возлагают прямо перед пропыленными берцами ментов. Иррациональность происходящего зашкаливает. Вот подходит седая одесситка с букетиком сирени, тяжело опираясь на палочку. Кладет букетик и крестится. А там откормленные рожи правоохранителей. Вдалеке маячит грузин-реформатор. И абсолютно пустое Куликово поле. Вал цветов перед ментами растет. Люди не расходятся.

Это как же надо было наделать в штаны, чтобы нагнать войска в Одессу, показательно терроризировать город «азовцами», которые практически официально называют себя «зондеркомандой» и, в конце концов, испугаться безоружных пожилых одесситов? Рамочку перед входом поставили, регулярно проводят брифинги сотрудников СБУ, которые с умным видом рассказывают о трех гранатах, обнаруженных благодаря совершенно героическим усилиям спецслужбистов, которые чуть ли не бросались своими телами на подозрительные предметы, чтобы предотвратить «теракт сепаратистов».

А как слаженно работает милицейский спецназ Арсена Авакова! Просто загляденье: задержали нетрезвого парня лет двадцати, который орал «Штурм! Штурм!». Бдят! Ночью две бабушки заминировали Дом профсоюзов, пройдя сквозь все нацистские батальоны и Национальную гвардию, а также спящего Саакашвили. Боятся «патриоты». Для них даже простое поминовение памяти погибших, возложение цветов – это практически террористический акт. Даже снайперы появились на близлежащих зданиях. Кого они боятся?! Видно, что люди напуганы. Для них даже цветы принести на Куликово поле – это подвиг, если хотите. И самое удивительное: обвешанные тюнингованными стволами «азовцы», Саакашвили с американскими телохранителями, откормленные «нацгвардейцы» боятся одесских бабушек и дедушек. Мистика какая-то… Особенно возложение цветов к полицейским берцам. Жестокий символизм. Абсолютно больная страна.

В пасхальной проповеди предстоятель неканонической православной церкви Киевского патриархата Филарет пообещал верующим безвизовый режим в рай. Самые упоротые могут рассчитывать на попадание в райские кущи без всякого Страшного суда, поскольку любовь к нации – это религиозный аналог пятилетней шенгенской визы.

Президент Вальцман шастал всю ночь по храмам всех православных конфессий, как бы показывая свою религиозную толерантность. И тайно посетил синагогу. В результате разразилась беспощадная дискуссия: хрен с ней, с синагогой, но как он мог прийти в Лавру (Московский патриархат)? Там же все сплошь «московские солдаты»! Выход один – немедленно создать «единую поместную украинскую Церковь» во главе с тем же Филаретом, благо безвизовый режим очень важен для загробной жизни. И ведь это не шутка!

Возвращаясь к Одессе: особенно умиляет обезьянничество свидомых патриотов, которые пытаются воспроизвести «крымский сценарий». В роли «вежливых людей» выступают «азовцы», с которыми с удовольствием позируют проститутки. Коты попрятались, поэтому «скопипастить» известную сцену «российский спецназовец заставляет мальчика накормить кота дорогой колбасой» не удалось. Они (упоротые) даже не понимают, что копируют не российский спецназ, а своих предшественников из дивизии СС «Галичина». Настоящие сумерки сознания…

…А люди продолжали идти к оцепленному тернопольским «спецназом» Куликову полю. Кто-то понял, что возлагать цветы под ноги упитанным ментам и креститься перед этими красными харями – моветон. Поэтому стали раскладывать гвоздики, розы, веточки сирени на клумбе. Очень быстро она покрылась ковром из цветов. В основном это одесские бабушки и дедушки, которых, как оказалось, так боится киевский режим. Настоящие буревестники. Правда, не понятно чего… Блокирование одесского Дома профсоюзов привело к неожиданному результату: прямо перед оцеплением возник дискуссионный клуб, где тысячи людей как-то очень недобро обсуждали «европейские ценности киевского режима», периодически выкрикивая «фашисты!».

Что-то у режима опять пошло не так…

Александр Яблоков

Налетай торопись, покупай "успешный" бизнес

Можно сколько угодно, как мантру повторять, что завтра все будет хорошо и начнется почти вертикальный рост экономики Украины. Но ведь рано или поздно нервы сдают и деньги заканчиваются и приходитя делать выбор, или повторять заклинание или... "да пропади оно все пропадом".


На специализированных сайтах в последнее время стало больше объявлений о продаже заводов, предприятий, киосков. Об этом пишет газета "Экспресс".

Например, в Каневе продается завод по производству тротуарной плитки, бордюров и стен за 12 млн. грн. А в Одессе - линия по производству серой туалетной бумаги из макулатуры - продавцы убеждают, что со стабильным рынком сбыта и грузовым микроавтобусом. За нее просят 889 тыс. грн.

Завод по производству пеллет в Полтавской области оценили в 3 млн. 55 тыс. грн., молочный завод в Киеве - в 45 млн. грн., спиртзавод в столице - в 126 млн. Грн., цементный в Николаеве - в 13 млн. грн. По консервный завод в Могилев-Подольском просят 3,8 млн грн., за комбикормовый - 764 тыс. грн., За завод минеральных вод в Белозерке - 5 млн. грн.

На продажу выставили даже комнату страха (340 тыс. грн) и студию йоги (274 тыс. грн). А еще агентство праздников за 25 тыс. грн., киоск быстрого питания - 70 тыс. грн., прачечную - за 423 тыс. грн. и трикотажный цех за 590 тыс. грн.

Все продавцы готового бизнеса уверяют, что их дело работает нормально, но хотят избавиться предприятия, потому что "уезжает за границу", "хотят изменить род деятельности" или просто "надоело".

Глава Ассоциации франчайзинга Андрей Кривонос отмечает, что в 2013 - 2014 годах большой активности по продаже бизнеса или покупки не было. "Но с августа прошлого года, а особенно с марта этого года, тех, кто хочет избавиться от бизнеса, действительно стало больше. Причин здесь несколько. Возможно, бизнес уже не дает той прибыли, на который владельцы надеялись. Или иссякли возможности или внутреннее желание поддерживать и развивать тот или иной бизнес", - полагает он.


Комментарий. И что тут странного. Вполне нормальное желание хомяков уменьшить потери. Нажиться на Майдане удалось единицам, а разоряются на порядки больше людей. А потому продажа "успешных" бызнесов, станет ... тоже неплохим бизнесом.
yurasumy

Осталось только море



2 мая мы пошли к морю и на склонах устроили небольшой пикник. Погода хорошая: не очень теплая, но солнечная. Сидим, пьем шампанское. Природа делает свое дело - расслабились, разговариваем, смеемся. Звонок, - кума Ольга: «Даша, ты где? В городе бойня. Стрельба, есть убитые, все показывают по телевизору». Договариваемся встретиться на Куликовом.

На Куликовом поле возле сцены суетится группа 40-50 человек. Много женщин. Люди ограждают пятачок радиусом примерно пятьдесят метров, включая сцену и пару палаток мешочками с песком. В центре этого круга - мужчина с перевязанной головой. По-моему, это был депутат Вячеслав Маркин. Он прибыл с Греческой. Сказал, что милиция загнала наших в «Афины», чтобы их всех не перебили. «Афины» – это большой торговый центр на Греческой. Еще запомнилась высокая худенькая девушка с битой. Она стояла и смотрела куда-то вдаль, в глазах отчуждение и решимость стоять до конца.

Мы сказали, что никакие баррикады и мешочки с песком не помогут – боевиков слишком много и они совершенно обезбашены, похоже, под кайфом. Мужчина с перевязанной головой нас поддержал: «Вот и я им говорю». Подъехали на велосипедах двое мальчишек 15-16 лет. Хорошенькие, трогательные. Говорят: «Мы приехали с Черемушек, увидели по телевизору что происходит и хотим помочь». Мы им: «Дети, вы что? Уезжайте немедленно, к мамам». Они: «Нет, мы не маленькие, нам уже 16». Потом мы потеряли их из вида.

Многим людям звонили и говорили, чтобы уходили с площади - толпа несется к Куликовому. На скорости подъехал черный джип с милицией, притормозил. Из него выскочил один из наших лидеров и прокричал: «Немедленно уходите!» и так же быстро запрыгнул назад, и джип исчез. Вместо этого люди выламывают центральные двери Дома профсоюзов и быстро заносят туда всякий скарб: аппаратуру со сцены, бумаги из палаток, иконы, пытаются забаррикадировать вход. Мужчина с перевязанной головой обращается: «Женщины, пожалуйста, уходите, чтобы они не говорили, будто мы вами прикрываемся». Кто-то кричит: «Заходите в дом». Мы с Ольгой в нерешительности, помогать или уходить?

Отходим в сторону. Постояв в раздумии, решаем обойти Дом профсоюзов с тыла. Там тихо и спокойно, как будто ничего не происходит. Обходим и останавливаемся на газоне с правого торца здания. Со стороны Пушкинской и вокзала появляются первые правосеки, у большинства рюкзаки за спиной, в руках палки, цепи. Они бегут молча, бегут убивать - глаза белесые, лица зомби, уже получивших кодовое слово. В двадцати шагах от нас стоит мужчина лет 40, холеный. Он непрерывно говорит по телефону и приветствует бегущих рукой, те не останавливаются, просто кивают. Одну фразу мы расслышали «Все хорошо, их мало». Понимаем – это координатор.

Их прибывало все больше и больше. В конце концов поток раздвоился: часть продолжала бежать на площадь, а часть побежала прямо на нас, чтобы обогнуть здание. Мы испугались и побежали тоже. С площади уже разносились взрывы и повалил черный дым. Забежав за угол, мы с изумлением увидели большое количество автобусов с милицией – машин восемь. А за сквером Дома профсоюзов вдоль Пироговской, стояла сплошная цепь милиции. То есть, еще до начала самых страшных событий Дом профсоюзов с тыла и торцов был полностью, почти плечо в плечо, оцеплен милицией.

Увидев милицию, мы немного успокоились и вернулись к левому торцу. Здесь бегал Фучеджи – замначальника ГУВД с каким-то колобком в черном костюме. Они ругались. Абсурдность состояла в том, что на глазах выстроенной шеренги милиционеров около двух десятков боевиков с прутьями, цепями, камнями выламывали дверь и били окна с левого торца здания, крича: «Сюда. Заходим сюда. Они здесь», а буквально в пяти шагах от них метались замначальника городской милиции с каким-то чиновником и ничего в упор не видели.

Зачем мы ушли? Почему я не подставила руки падающим, не оттолкнула добивающих. Почему не задушила хотя бы одну тварь? Пусть бы меня убили тоже. Эти вопросы мучают меня до сих пор.

Но мы вернулись домой, включили телевизор и смотрели. Время перестало существовать – это был транс. По телевизору пошли вообще невообразимые кадры с сожженными, выпрыгивающими из окон, при этом по площади бегал журналист, снимал раненых и погибших и спрашивал у окружающих: «Это украинский патриот?». Мозг отказывался принимать происходящее. Сознание путалось. С одной стороны, как можно это показывать, смотреть и ничего при этом не предпринимать, с другой – этот репортаж будет самым сильным доказательством против убийц. Мы не заметили, когда пришла сестра, Она все это время была на Куликовом. Рассказывает:

- Выхожу на площадь, кругом люди. Палатки горят. Огонь аж до небес. В самом здании тоже видится огонь. Но мне и в голову не могло прийти, что там люди. Спрашиваю женщину, сидящую на парапете:

- Это наши?

- А кто ваши?

- Наши-куликовцы.

- Вот ваше г…. Горит.

Ко мне подходит мужчина:

- А вы что, любите Путина?

- Да. Люблю.

- Так уезжайте в Россию. Дать денег?

- Давайте.

К такому ответу он был не готов и растерялся. В это время меня уже окружила более агрессивная публика. Кто- то схватил за локоть, но испугаться не успела – один из мужчин что-то сказал окружавшим, и от меня отстали. Подошла женщина, которая наблюдала за сценой со стороны. Она очень вежливо, как-то вкрадчиво начала разговор:

- Знаете, я врач. Приехала в Одессу из Киева на маевку, шла по улице, а ваши ударили меня по голове.

- Как просто подошли и ударили?

- Да, ни с того ни с чего,

- А откуда вы знаете, что это наши?

Ответить она не успела. Ее позвали: «Ира, есть раненый, Игорь». И она побежала к скорой помощи, которая находилась на краю площади.

По мере ее рассказа сестры выстраивается совершенно очевидная картина хорошо спланированного и организованного убийства: Парубий, блокпосты с оружием, футбольный матч, поезд с правосеками и даже свои врачи и машины скорой помощи. Да и время отступления подогнано. Поезд. Я упорно не хочу верить, что одесситы к этому причастны. «Девочки, наши не могли, они сволочи, но не упыри, это правосеки, их привезли из Харькова и Днепропетровска». Смотрим расписание, в расписании поезда нет. Идем на вокзал через Куликовое. Уже темно. Пожар почти погашен. На крыше Дома метались тени сумевших выжить, они все еще боялись спуститься. Площадь была заполнена редкими группами по 10-15 человек. Проходя мимо одной слышим разухабистый женский выкрик, «Вот це по нашому!» и мерзкий гогот.

Подходим к вокзалу, и возникает ощущение, что попадаем на съемки фильма о войне. Вокзал оцеплен милицией с овчарками. Овчарки ведут себя беспокойно, лают, срываются с цепей. Однако нас пропускают на перрон. На первом пути стоит этот проклятый поезд. Отправление 21.45 – могу ошибиться. То есть, через 15-20 минут. Проходим вдоль поезда, в вагонах темно, двери закрыты, на перроне ни проводников, ни пассажиров, ни провожающих. Проходят два парня. Заглядывают в окна, говорят: «Наши уже спят». Мы возвращаемся и, проходя мимо милиционеров, спрашиваем: «Что, правый сектор охраняете?» В ответ: «И правый, и левый»

Расходимся по домам. Молчим. Усталость валит с ног. Попробовали лечь спать, тут же подскочили. Разговор сводится к бесконечным вопросам: почему? за что? Но реальных масштабов трагедии мы еще не знали.

Последующие дни слились в моей голове в один громадный и мучительный день. Как только расцвело, я побежала на Куликовое. Здание было оцеплено милицией. Люди уже собрались у главного входа. Женщины кидались на милиционеров, били их руками, сумками с криком, рыданиями и проклятиями. Внутрь никого не пускали, пока не прибыла группа депутатов и журналистов. Они разрешили одной из наших женщин пройти с ними внутрь здания. Почти сразу мы услышали страшный крик, и эту женщину вывели в бессознательном состоянии и увели в сторону откачивать. Остальные вышли спустя несколько минут - молча, не поднимая глаз. На лицах с трудом сдерживаемое потрясение. Потом кто-то процедил: «Там все в трупах».

На площади организовался стихийный митинг. Большинство присутствовавших были родные и родственники ребят, которые ночью не пришли домой. Помню маленькую женщину, которая очень хорошо и выразительно говорила. Она тоже разыскивала сына. Постепенно начала поступать информация об убитых на Греческой, разбившихся от падения с высоты и умерших от побоев и ожогов уже в больнице. Позже поступило сообщение о том, что очень много наших задержано и находится в городском СИЗО. Позвонил старший сын, сказал, что среди погибших единственный сын его любимой преподавательницы.

Людей призвали пойти к городскому СИЗО и потребовать выпустить всех задержанных. Пошли, перекрыли улицу. Кричали, требовали. Выходили милицейские начальники, предлагали варианты, обещали скоро выпустить, потом стали угрожать. Но гнев зашкаливал. Людям было все равно, что с ними сделают. Спустя некоторое время прибыло спецподразделение в полной экипировке: в шлемах, со щитами и дубинками. Они окружили нас по периметру. Люди как будто этого ждали – набросились на спецназовцев - плевали, толкали, кричали: «Позор. Убейте нас. Будьте прокляты». Спецназовцы терпели не долго – сбросили в кучу свои щиты и ушли. Ко мне подошел бледный тщедушный репортёр. Сразу поняла, что европеец – их толерантность отпечаталась на лицах - ни одна мышца на лице не должна выразить какое-то человеческое чувство. На ломаном русском спрашивает, почему люди перекрыли улицу. Я честно пытаюсь ввести его в курс дела, а заканчивая, резюмирую: «Убийцы на свободе, жертвы в тюрьме». Но сам факт убийства людей его не интересует и не волнует. Он постоянно меня переспрашивает и задает одни и те же вопросы. «Но они же за Россию? Они сепаратисты? Они хотели Новороссию?» Рядом стояла девушка, прислушивалась к нашему разговору. Она аж подпрыгивала от его долбо-ства, и не вытерпела: «Да, сепаратисты! Сейчас все мы сепаратисты, козел». Он услышал, что хотел, и, удовлетворившись, ушел.

Стояли мы весь день. Люди устали. Я отошла в сторонку покурить, прислонилась к стене дома возле ворот старого Одесского двора (СИЗО в самом центре на Преображенской). Из ворот выглядывает этакая перегидрольная тетя Соня при начесе и в макияже, – спрашивает: «Женщина, я вижу вы женщина приличная. А что здесь происходит? Чего они кричат?» Начинаю объяснять: «Вы же знаете, что вчера произошло в городе. Погибли люди, которые были на Куликовом поле». Она меня злобно перебивает: «Нечего им было там делать» и скрывается за воротами.

Вот вам и добродушная одесситка тетя Соня. Для нее убийство оправдано: ей очень хочется в Европу, а убитые туда не хотели. Осознание того, что я жила в придуманной Одессе, приносит мне огромное разочарование – в себе тоже. Глупая наивная идеалистка. За время моего неудачного общения с прессой и обывателем обстановка изменилась. Исчезла красноречивая женщина, нашелся ее сын, - в морге. Послышались призывы штурмовать СИЗО и силой освобождать задержанных.

Начали выламывать двери, бить окна. Было совершенно очевидно, что народ не остановить, даже если начнут стрелять. Все были готовы умереть. У милиции не осталось выбора – и ребят выпустили под подписку. Они, бедные, все были избиты, кое-как перебинтованы. Большинство сразу же покинуло страну. Меньше повезло той части наших, которую отвезли в Овидиопольское СИЗО – это примерно 100-200 км от Одессы. Там они уже почти 2 года сидят в Сизо. Суды откладываются – предъявить-то нечего.

Здесь мы, конечно, допустили слабость, надо было сразу, в это же день, ехать в Овидиополь освобождать их, потому, что ситуация в городе изменилась стремительно. Были сняты начальники всех силовых ведомств, начались репрессии, аресты, обыски. Если в первый день после трагедии майдановцы немного присмирели, то, как только они поняли, что никакое наказание и осуждение им не грозит, тут же пошли в атаку. В Одессе находилось две тысячи боевиков из Винницы. Выглядели карикатурно: в камуфляжной форме на пять размеров больше, в каких-то касках времен Первой мировой войны, которые доходили им до подбородка, с битами. Они рвались в бой и совместно с одесскими майдановцами провели марш к областному УВД и потребовали от нового начальника окончательно покончить с колорадами. Эти ряженые кретины умудрились в прямом эфире заявить: «Нас 2 тысячи, мы приехали из Винницы специально, чтобы вам помочь. Вы только скажите, мы зачистим город от колорад» - настоящая явка с повинной в нормальном государстве.

Понимаю, что говорить о своих переживаниях и чувствах - кощунство перед лицом людей, потерявших своих родных в этой чудовищной трагедии. Неправда, что убили случайных – убили самых активных, лучших, настоящих. Такие никогда не приспосабливаются. Они чаще погибают, но всегда побеждают. Никто уже не заставит их признавать чужих «героев» и смиряться с мракобесием. На них была вся надежда, а теперь их нет, а ты должна жить? Зачем? Кому нужна эта жизнь с ее дурацкими проблемами и радостями, если люди, которым ты доверял, способны зверски убить твоего ребенка за Георгиевскую ленточку и радоваться этому? Пустота и отвращение к себе и всем, кто сидел дома и не бросился на защиту своих сограждан. Горькая правда о том, что в городе живет множество откровенных и скрытых упырей, а остальные – это жалкие трусы или безразличный ко всему планктон – вызывало дичайшую депрессию. Одесса стала ненавистной.

Я несколько раз в день приходила на Куликовое поле, оно меня не отпускало, там мне становилось легче. Я не плакала. Слезы просто сами текли из глаз непрерывным потоком. Как только я засыпала, мне снился один и тот же сон – я вывожу и горящего Дома Профсоюзов парня и как будто это мой сын. Я тут же просыпалась в полном отчаянии, что это сон. Я не могла ни сидеть, ни лежать. Все время ходила, ходила. Ничего делать не могла и не делала. В один из вечеров вдруг взяла ручку и клочок бумаги и написала несколько строк:

И вот опять, закрыв глаза,

Вбегаю я в Дом Профсоюзов,

тебя спасаю от огня,

Сыночек мой. Мой ангелочек,

Я не боюсь, я бью врага,

Я счастлива. Хоть задыхаюсь,

Я вырвала тебя из зоны зла…

Зачем, зачем я просыпаюсь.

Не знаю. Что это было. Я никогда не писала стихи. В голову даже не приходило. Видимо, таким образом Господь решил избавить меня от этого мучительного сна, вернее пробуждения. Сон больше не снился.

По городу проходили похороны. Нам звонили. Просили подойти то в один, то в другой конец города с цветами. Ольга несколько раз относила собранную помощь родственникам и раненым в разные горбольницы. Старший сын пошел сдавать кровь, но желающих было так много, что врачи не справлялись и просили прийти через неделю.

У меня появилась очередная навязчивая мысль, от которой я никак не могла избавиться. Я в уме начала составлять список тварей, которых надо грохнуть, чтобы остановить всеобщее безумие и вернуть страну в адекватное состояние. Набралось не так уж много - штук 30. А что? На меня никто не подумает, женщина, в возрасте, учительница. Рассудок хладнокровно отмечал, что это нехорошо – но душа никакого раскаяния не испытывала – это насторожило. Побежала на исповедь. По реакции батюшки поняла, что сам грешен: «Это, дочь моя, оттого, что злодеяние не осуждено и остается безнаказанным. Но Господь все видит. Всех рассудит. Всем воздаст по заслугам. Молись. Иди и не греши». Помогло.

Буквально через несколько дней после трагедии людям разрешили заходить внутрь Дома профсоюзов. Уже тогда все удивлялись: обычно экспертизы длятся месяцами. А здесь … Громадное пятиэтажное здание. Тела были найдены на всех пяти этажах. Когда успели? Приходили искренне скорбящие, любопытствующие и делающие сэлфи, журналисты. Когда я решилась и тоже зашла, в фойе находилась группа французских журналистов. Они готовились снимать репортаж. К ним подходили люди, хотели дать интервью, рассказать о случившемся, чтобы донести свою боль до европейцев. Все ожидали осуждения, слов поддержки и сочувствия. Среди журналистов стоял двухметровый шкаф – как я поняла переводчик. К нему обратилась аккуратная пожилая женщина в шляпке - интеллигентка еще тех времен. Она спросила: «Вы француз?» Он презрительным жестом, грубо отмахнулся от нее. Он стоял, и все время смотрел на вход, наконец-то увидел того, кто даст ему «правильное интервью». Это был парень, я уже по лицам различала, кто чей – это был чужой.

На пепелище то там, то тут попадались личные вещи жертв: рюкзак, сандалия, кроссовка, кепка или бейсболка, полусгоревшие иконы. Весь фасад Дома профсоюзов был усыпан цветами. На ступеньках стояла мать, в руках плакат, на котором приклеены фотографии ее погибшего сына с самого рождения – ее единственной кровинушки, любимого, драгоценного дитя, которому она отдала столько любви, воспитала хорошим, добрым и ласковым человеком. Она стоит и ловит твой взгляд, чтобы увидеть в нем сострадание и желание узнать больше о ее сыне, чтобы запомнить. Подхожу, обнимаю, она начинает рассказывать… И не может. Кто ей заменит его, какие слова утешат? Сказать, что вы воспитали настоящего героя? А может быть, она жалеет об этом. Ей-то нужен не герой, а сын, рядом – живой. Помню, какая-то женщина просто встала на колени перед одной из матерей, и это лучше всяких слов передает то, что чувствуют люди – глубочайшее чувство вины перед этими матерями.

Еще несколько месяцев люди приносили цветы. Ко 2 июня на Куликовом поле сформировалась группа активистов. Она состояла из родственников погибших и пострадавших и просто отважных людей. Они оформили мемориал: крест, стенд с фотографиями погибших и их биографиями. К этому стенду люди приносили цветы и прикрепляли свои стихи, многие из которых очень сильные. Позже, активисты выпустят книжечку о погибших, куда войдут и лучшие стихи. Преклоняюсь перед этими людьми. Они до сих пор держатся вместе, отмечают даты трагедии, поддерживают друг друга. Продолжают мужественно противостоять всем автомайданам, самооборонам, «патриотам» и иже с ними, которым убить оказалось мало - надо получить еще удовольствие от глумления над могилами погибших и их родными.

Каждое воскресение, когда люди собираются на Куликовом, их окружает с десяток другой здоровых мужиков, которые изощряются в угрозах и оскорблениях, вырывают и жгут плакаты, фотографии. Нет, мужиками их назвать нельзя. Какой мужик позволит себе нападать на женщин, потерявших детей, и на стариков. Это уроды - нечто, порожденное майданом. Это нечто продолжает скакать по городам Украины, избивать людей, запугивать судей и убивать журналистов – они сейчас и власть, и правосудие в стране. Где тот, кто заставит их, словно гадаринских свиней броситься в море?

По мере того, как становились известны подробности зверств, гнев людей разбавлялся страхом. Одесса притихла. 9 мая – серый, серый день. Тишина. Пустынные улицы. Ни орденов, ни музыки. Вышли, купили несколько гвоздик. Пошли на Куликовое, потом на Аллею Славы. Редкие ветераны, ни одного улыбающегося лица. Нет прежней Одессы. Осталось только море.

До всех этих событий я считала себя космополиткой. Мое кредо – песня Джона Леннона “Imagine». Когда распался Советский Союз и Украина стала самостiйной, я успокаивала своих: какая разница, Украина, Россия? Может, даже лучше. Россия слишком большая, много проблем, трудно содержать в порядке. Украина компактная. Все есть - и моря, и горы, и леса. Хороший климат. Трудолюбивый, добродушный и умеренно пьющий народ – идеальные условия для быстрого создания богатого и благополучного государства. Как же я недооценила этот темный, маниакально злопамятный и мстительный пласт украинских националистов.

Казалось бы, вот она, незалежнiсть. Переверните страницу и идите вперед, созидайте, создавайте свободное европейское общество. Ан, нет. Какое там созидание и процветание. Отомстить москалю – вот что главное. Надели вышиванки, достали из сундуков все обиды со времен царя Гороха и мусолят их вот уже 25 лет. Все, что им удалось за эти годы - это создать образ жертвы: бедной, всеми угнетаемой неньки Украины и принудить народ бесконечно рыдать по этому поводу. А пока они с упорством дятла вдалбливают населению, что причина всех бед – Россия, умные украинские неукраинцы зря время не теряли и тихой сапою прибрали к рукам все, что хорошо и плохо лежало, включая власть. И оказались в шоколаде. А в чем же оказались националисты и украинский народ? Правильно… в вышиванках!

Самое страшное то, что к ним примыкают неонацисты и просто садисты всех существующих в Украине национальностей. Оппонировать им бессмысленно, у них шизофрения, помочь может только изоляция, это понимают уже все, но боятся – всем хочется жить. Уверена, что не олигархи и коррупция, а именно украинский национализм делает невозможным объединение народов Украины в единую нацию.

…4 января 1916 года. Я шла через Куликовое поле. Прошло уже полтора года со времени трагических событий. Возле многострадального мемориала, где после многочисленных погромов бесноватых, остался небольшой крест, цветы, лампадки сейчас еще и елочка с гирляндой, копошились дети 11-12 лет, не больше. В ярких курточках с ранцами за спиной. Я подумала, вот молодцы. Видимо, дети или внуки погибших. Приглядываюсь. Они ногами опрокидывают и разбрасывают все. Вместо правильного педагогического подхода, захлебываясь морозным воздухом, бегу с руганью на них. Они скрываются за углом. Я возвращаюсь к мемориалу. Привожу все в относительный порядок, прихожу домой, беру ручку и начинаю писать. Я изложила здесь исключительно то, чему я лично была свидетелем, и что явилось для меня глубоким потрясением и разочарованием.

Автор публикуемого ниже текста – одесситка, педагог Дарья Василевская. Она очень любит свой прекрасный город, и оттого с острой болью переживает его трагедию. Сегодня, спустя два года после 2 мая 2014г, Одесса вновь бурлит, там реально опасаются кровопролития. Что же чувствуют, как ведут себя истинные патриоты Одессы, рассказывают ее честные, откровенные и полные горечи записки.

«Моя жизнь остановилась 2-го мая»



Интервью с Фатимой Папурой, мамой погибшего комсомольца

Горе матери, потерявшей сына невозможно описать. Боль сжигает все изнутри. Жизнь теряет смысл. Время останавливается. Из-за людской ненависти, безрассудства, радикализма, 8 месяцев назад Фатима Папура лишились самого драгоценного, что было в ее жизни – своего единственного сына – семнадцатилетнего Вадима. Он стал самым юным погибшим 2 мая в Доме профсоюзов – выпал из окна горящего здания. На земле его добили украинские националисты. Убитая горем женщина согласилась рассказать «Комитету 2 мая» о жизни Вадима и о том страшном дне, когда она трагически оборвалась.

ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА, ИЛИ ДЕНЬ, ОБОРВАВШИЙ ВСЕ

Это была обыкновенная пятница – майский выходной. С утра ничего не предвещало беды. Родители затеяли генеральную уборку. Вадим, как обычно, им помогал. Затем засел за книги.

«Он говорил, что, может быть, пойдет дежурить в лагерь на Куликово поле, – вспоминает Фаима Папура. – Сказал – «Может быть, если мне позвонят». Когда начались события на Греческой – он был дома. Мы вместе смотрели прямую трансляцию по телевизору. Тогда я не могла представить, что будет такой ужас. Когда увидела, что на Греческой начали стрелять и разбирать брусчатку, то сразу поняла – это не одесситы. Потому что ни один одессит не будет так кощунственно относиться к родному городу».

Момент, когда Вадим ушел из дома Фатима Папура помнит смутно – он быстро собрался и незаметно ушел. Видимо, ему все-таки позвонили или написали в социальных сетях. Момент ухода Вадима из дома хорошо запомнила бабушка. На ее вопрос – «Куда ты идешь?», он ответил – «Я иду вас защищать». Больше родители Вадима живым не видели…

«Он позвонил в 6 часов из Дома профсоюзов. Сказал – «Мама, я на Куликовом поле, в Доме профсоюзов. Только, пожалуйста, не геройствуй, не приезжай сюда» – с горечью говорит Фатима. – Это был последний звонок».

Видя, как полыхает Куликово поле а, позже и Дом Профсоюзов, несчастные родители обрывали линии МЧС: «Посмотрите, Дом Профсоюзов полыхает! Там же люди!» В ответ они лишь услышали стальной голос диспетчера – «Да, спасибо». Звонки в милицию также были безрезультатны – там просто не брали трубку.

«После этого мы с мужем решили ехать на Куликово поле. Мы поехали спасать сына. Долго не могли уехать – не было ни маршруток, ни автобусов, ни такси. С трудом дождались трамвая. Приехали туда аж к половине восьмого. Пожарные уже все потушили.

Я никогда не забуду тот ужас, который мы увидели на Куликовом поле. Оголтелая толпа… Настоящее зверье, даже хуже. Ведь звери убивают только тогда, когда голодны.

Там были молодые девушки. Хотя я их не могу назвать девушками – шестнадцатилетние малолетки. У меня в голове не укладывается, что они там кричали… Люди на крышах прятались – они их высвечивали фонариками, подначивали – «Давай, прыгай!»… Мы видели обгоревшего человека, который перевалился через окно и прикипел к подоконнику. Они на словах над ним глумились, светили фонариками на него… Там были настоящие фашисты. Потому что они шли убивать своих же граждан. Они целенаправленно шли убивать. И этот звериный оскал, ненависть… Безумные глаза, безумные выражения лиц…» – с трудом рассказывает Фатима Папура.

Происходящее казалось страшным сном. Но у родителей Вадима была одна цель – найти и спасти своего сына. Фатима Папура попыталась войти в Дом профсоюзов, но радикалы ее не пустили.

Надежда промелькнула, когда из сгоревшего здания милиция начала выводить куликовцев. Около трех часов родители высматривали среди задержанных своего сына… Но безрезультатно. Вадима нигде не было.

«Нам безумно захотелось пить и мы пошли на вокзал купить воды. Когда возвращались – увидели, что с левой стороны Дома профсоюзов лежат погибшие. Их оцепил милицейский кордон. Мы прошли мимо. Муж спросил – ты ТАМ Вадика не видела? Я ответила, что нет. А потом… мы увидели на одном из погибших спортивные штаны нашего сына… И все поняли…»



Вот, что сделали с Вадимом фашисты

В нашем разговоре возникает пауза. Понять, насколько тяжело этой женщине вновь и вновь прокручивать в голове события того страшного дня невозможно. Даже у меня, журналиста, слышавшего десятки таких историй, сердце сжалось от боли, а на глазах выступили слезы.

«СЛЕДСТВИЕ СПУСТИЛОСЬ НА ТОРМОЗАХ»

Опознание, похороны – все это пронеслось перед несчастной женщиной как в тумане. Теперь для нее крайне важно, чтобы убийцы ее сына были найдены и наказаны по закону. Но в успешный исход расследования ей верится с трудом.

«Никто ничего не говорит. Я не хочу уже ходить к этим следователям, умолять их, выпрашивать… Реально следствие никто не ведет. Ведь так много видеоматериалов, где видны лица, видно, кто убивает. Есть конкретный видеоматериал человека, который задушил женщину в кабинете – есть данные о нем, адрес. Но он на свободе. Следствие спустилось на тормозах».

По словам Фатимы Папуры, во время допросов следователь задавал ей лишь один вопрос: «Что Ваш сын делал на Куликовом поле?» «А что бы он там не делал – кто имеет право его убивать? Кто кому дал право совершать то, что случилось на Куликовом поле?» – возмущается женщина.

«У следователя я была 2 или 3 раза. Потом перестала ходить, потому что эти визиты были не очень приятными. Мой отец ходил к следователю, пытался что-то выяснить. Но никто ничего не говорит и не собирается.



Все прекрасно понимают, почему дело спускается на тормозах. Потому что куликовцев пытаются обвинить в сепаратизме, терроризме, что они сами себя подожгли. Но это бред. Никакими сепаратистами они не были. Ни о каком разделении Украины речи не шло. Там стояли против фашизма. Против того, что сейчас происходит в государстве. В стране разгуливает фашизм – откровенный и безнаказанный. Очень страшно, что там было очень много молодежи, которая продолжает разгуливать по улицам и чувствует свою безнаказанность. Они дальше будут убивать людей. У них не будет никаких ограничений – ребенок это будет, или женщина, или старик. Власть не наказывает и не пресекает их преступления. И, к сожалению, чем больше проходит времени, тем меньше шансов на то, что когда-то восторжествует справедливость» – заключает Фатима Папура.

ОБЫКНОВЕННЫЙ НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ПАРЕНЬ

Хотя Фатима Папура во время интервью постоянно говорит, что ее сын был «обыкновенным парнем», понимаешь, что он, все же, отличался от своих сверстников. Аккуратный, ответственный, добрый, порядочный, галантный, мужественный – не каждому семнадцатилетнему юноше присущи такие качества.

«У него были свои принципы и свои жизненные позиции и цели. Ему нравилось учиться в университете – он поступил на политологию. Вадим был разносторонним мальчиком – хорошо играл в шахматы, прекрасно играл на фортепиано. Причем, не так, как многие, «из-под палки». Он сам нашел класс, преподавателя, сам с удовольствием ходил на занятия» — вспоминает Фатима. Вадик увлекался моделированием – собирал модели самолетов, любил фильмы о Великой Отечественной войне. «Он первый посмотрел фильм «Брестская крепость», – рассказывает женщина. – Тяжелый фильм. Я не смогла смотреть, а он посмотрел от начала до конца и даже в конце прослезился – этот фильм раскрывает подвиг людей, солдат, офицеров».

В 16 лет Вадим Папура вступил в комсомол. Он самостоятельно нашел комсомольскую организацию, вступил в нее, в 2012 году даже побывал на съезде комсомольцев в Киеве.



«Он сам принял это решение, – делится мама Вадима Папуры. – Мы его поддерживали – ведь в принципах комсомола ничего плохого нет. Это действительно правильные позиции, вырабатывающие в человеке стержень. Все правильные и положительные принципы этого движения Вадик в себя впитал. Ведь чему учит комсомол? Быть честными, добрыми, относиться к людям с добротой, пониманием, добиваться своих целей. А ведь у большинства современной молодежи нет никаких границ и правил» ­– считает Фатима.

Одноклассники также отзываются о Вадиме как о порядочном парне. Показателен случай, когда кто-то из одноклассников нецензурно выразился перед девочкой – и Вадим заставил его извиниться.



Вадим Папура вместе со своей мамой

«Он ненавидел ругань, мат – особенно при девочках, – говорит Фатима Папура. – Кода мы с ним ездили вместе в маршрутках – он всегда выходил первым и подавал руку. Мы старались ему прививать мужские качества – быть галантным, помогать. Например, когда в школе были какие-то внеклассные собрания, уборки – он не позволял девочкам носить тяжелые ведра, всегда помогал им».

Как много добра еще мог сделать Вадим в своей жизни! Но не успел…

ЖИЗНЬ БЕЗ СЫНА

В доме Фатиме Папуре все напоминает о Вадике – вот его фотография, где он своими добрыми, чистыми глазами смотрит на маму – только вот внизу, справа, словно след пожара – черная ленточка. Вот стопка университетских тетрадей, в которые Вадим, кажется, только вчера, записывал университетские лекции. Шахматная доска в шкафу – только вот отцу теперь не с кем играть в шахматы.

«Говорят, что теперь для многих антифашистов образ моего сына стал символом борьбы с фашизмом. И если это помогает в борьбе, я буду только рада. Потому что сейчас не так много тех, кто может объединять людей для благой цели, даже после своей смерти.

Мне очень его не хватает, — плачет женщина. – Мне очень тяжело без него. Не стало человека, ради которого мы жили. В Вадюше мы видели смысл своего существования, своеобразный итог нашей жизни. Я не пожелала бы никому пережить даже маленькую частичку того горя и отчаяния, которые поселились в моем сердце после 2 мая».



В конце нашей беседы Фатима вспоминает случай, произошедший накануне гибели своего сына. Вадим защищал курсовую работу по политологии. За нее комсомольцу поставили «четыре» и добавили еще один бал потому, что парень не отреагировал на написанные на листе бумаги слова «Комуняку на гиляку», который подняли его одногруппницы. Позже, на похоронах Вадима, девушки раскаивались за свой поступок, плакали. Но было слишком поздно…

Вспомните эти строки, когда в очередной раз у вас возникнет желание крикнуть оскорбления в адрес тех, чье мнение отличается от вашего.

via

Ночь майских ножей

Сегодня трагическая дата. Ровно два года назад, 2 мая 2014 года, в центре Одессы украинские мальчики и девочки с горящими глазами и энтузиазмом нацистских палачей, с улыбками и шуточками, чуть ли не напевая, разлили бензин по бутылкам и сожгли в Доме профсоюзов своих сограждан, не согласных с их радикальными взглядами. Одесситов, годящихся им в родители.

Ночь майских ножей

Что это? А это детский садизм. Молодость и глупость победили опыт и мудрость. Это и есть украинская «революция достоинства».

Тогда погибло 48 человек. Далеко не все они были сожжены. Кто-то задохнулся угарным газом, кто-то от него же потерял сознание и был убит. Некоторых застрелили. А кто-то, пытаясь спастись, прыгал из окон третьего этажа, а внизу его добивали палками. Озверевшая толпа. Совсем как в романе Булгакова «Белая гвардия», где обыватели города Киева ловили по подворотням и рубили топорами и лопатами молоденьких юнкеров.

Вот четыре миловидных молоденьких нимфы с загадочными улыбками Джоконды, предчувствующей что-то интересное, несут по несколько бутылок в руках, а затем начинают энергично разливать в них бензин. Они возбуждены, как на выпускном вечере. А одна, смотря прямо в камеру, произносит: «Сейчас они получат».

Вот стайка молодых людей, правильнее сказать детей, в повязках по самые глаза, берут у девочек бутылки, поджигают и с разбегу, с оттяжечкой, швыряют в стену Дома профсоюзов. Одна бутылка попадает рядом с окном, и пламя заплескивается внутрь. Толпа взрывается ликованием.

А рядом стоят улыбающиеся взрослые люди. Фактически, их родители. Если не в прямом, то в духовном смысле. Они подбадривают подростков, кто-то снимает всё на телефон, но никто не одернет. А ведь еще недавно они прятали от детей даже спички и запрещали им курить. А теперь можно. Праздник непослушания. Страна победившего детства. Только очень жестокого и кровавого.


Отцы и дети


Обыватели… Вроде и в слове этом нет ничего страшного… Еще вчера они гуляли в парке с собачками, гладили дома своих кошечек, играли с детьми и отчитывали их за разбитую чашку. Еще вчера они готовили ужин, поздравляли друзей с днем рождения, а теплыми майскими деньками ездили на шашлыки. Еще вчера.

И в 2014-м, в такой же солнечный майский день, они тоже устроили «шашлыки». Только из людей. В тот же день они назвали свою страшную акцию «майские шашлычки», а погибших «жаренными колорадами». Для них это по-прежнему оказался праздник. Они праздновали победу. Победу людоедов. И даже ритуальные пляски были: «Кто не скачет, тот москаль».

А уже через несколько часов они возвращались к своим семьям, кошечкам и хомячкам, гераням на подоконнике и снова становились мирными обывателями. Но с привкусом крови на губах. А этот вкус толпа не забывает.

В цирке тигра или льва, попробовавшего кровь, в лучшем случае сдают в зоопарк. Но, как правило, пристреливают.

На Украине объявляют героем и награждают.


Оправдание


Они придумали себе оправдание буквально через несколько часов. Например, сестра моего лучшего друга, когда-то лучшего друга, одного из лидеров «ультрас» харьковского «Металлиста». В тот день он был среди организаторов поездки болельщиков из Харькова в Одессу на матч «Металлиста» с «Днепром». Он был в тот день в Одессе. Так вот, мы еще общались в 2014-м, и я, зная их убеждения, связался с его сестрой по скайпу только с одним вопросом: «Что вы сделали!?»

На мое возмущение она, не задумываясь, тут же выдала ставший знаменитым «мем»: «Они сами себя сожгли». С поправкой: «А придумали всё в Москве».

Но уже на следующий день попытка оправдаться превратилась в победный клич всех диванных патриотов: «Мы победили», «Так им и надо», «Они сами виноваты», «Это агенты Кремля». И вообще, одесситов там не было, а были приезжие российские диверсанты. И мы спасли Одессу.

Но на самом деле они погубили Украину.


Зачем?


Эти мирные обыватели убивали несогласных, вопя про сепаратистов и совков. Надрываясь и краснея то ли от напряжения, то ли от гордости за себя. Они словно делали свою обычную работу. Которую любят.

Они побеждали. Женщин и пожилых мужчин. Кажется, они репетировали то, что скоро будут делать в Донбассе.

Но это была не просто кровавая репетиция будущей гражданской войны, это был акт устрашения. Одессу надо было «зачистить». Термин, который они так полюбили впоследствии. Они «зачистили» Мариуполь и Харьков и попытались «зачистить» Донбасс. Но с последним не вышло.

А Одессу и Харьков надо было обязательно запугать. Потому что они, нацисты из Киева, боялись Одессу и Харьков. Боялись как огня. Поэтом и выбрали огонь. Чтобы страшнее было.

Так новозеландские войны маори выкрашивают и татуируют свои лица, чтобы обезобразить себя. А завидев врага в бою, начинают корчить рожи, чтобы быть еще страшнее, орут как можно громче и скачут. Совсем как на «майдане». Но делают они это не от храбрости. Никто не хочет умирать, видя равного противника.

Но разве сотням «самообороны» противостоял равный враг? Люди за 40, кто еще не растерял идеалов своей молодости, пенсионеры, женщины. И все безоружные. Никаких булыжников и «коктейлей Молотова».

А нацистам на Украине и красить нечего не надо. Они и так страшны. Причем страшны и черны душой. В последующие два года убийства мирных людей стало для многих из них профессией. Те 48 убитых (и это не окончательное число) и более 200 раненых были только началом.


План


Казнь Одессы изначально предназначалась Харькову. Никаких сомнений. По воспоминаниям одесситов выживших в трагедии 2 мая, когда они вбежали в здание, там их уже ждали вооруженные «правосеки» (националистическая организация «Правый сектор» запрещена в РФ – прим.) То есть кто-то заранее знал, что, спасаясь, люди побегут именно сюда. И поджог был изнутри. Но только не с третьего-четвертого этажа, где пытались укрыться «куликовцы», а прямо из фойе, где всё было готово для поджога. Под лестницей стояли ящики с бутылками с бензином.

Но точно такая же ситуация была и в Харькове 1 марта 2014-го! И только присутствие в толпе «антимайдана» штурмующих здание харьковского ОДА членов организации «Оплот», которые сразу обезвредили приготовившихся к поджогу «правосеков» и отобрали у них «коктейли Молотова», остановило трагедию.

Геннадий Адольфович Кернес, мэр Харькова, не пожелал выполнять план Коломойского для Харькова. Ему не нужна была кровь. Впрочем, и «антимайдан» он не поддержал.

А в мае случилось трагедия Одессы. Турчинов, Аваков и Коломойский от своих планов отказываться не собирались. Они совершили акцию устрашения в Одессе.

«Командир» снайперов Парубий прибыл за несколько дней в Одессу и начал координировать акцию. Надавив на милицейское начальство, действия правоохранителей нейтрализовали. С помощью фальшивых «антимайданевцев» имитировали нападение на колонну болельщиков и спровоцировали футбольных «ультрас» на беспорядки.

Однако болельщики к Куликову полю не пошли.

Туда двинулись две сотни «самообороны майдана», которых заранее завезли в город, и они, как жертвенных овец, загнали обезумевших от страха людей в Дом профсоюзов. А там уже всё было готово для ритуального убийства. И Дом профсоюзов запылал. И погибли люди. И националисты объявили это победой.

Но это не избавило нацистов в Киеве от страха.


Побеждена ли Одесса?


И сегодня, во вторую годовщину трагедии, нацисты продолжают бояться. Улицы города в эти последние дни напоминают съемки фильма о Великой Отечественной. Броневики с пулеметными турелями, и патрули с собаками заполонили весь город. Это батальон «Азов». Один из самых нацистских, детище Авакова, полк специального назначения МВД с непонятным юридическим статусом. Не милиция, полиция или Национальная гвардия. А именно «Азов».

Кстати, когда румыны и немцы занимали Одессу, они входили в нее с открытыми лицами. А эти «победители» лица прячут. И это не стыд. Это страх.

Но почему «Азов»?

Да всё очень просто. Для многих рядовых и командиров «Азова» 2 мая тоже дата. Но торжественная. Это их «день победы». По крайней мере, они так думают. И не просто думают, многие из них участники тех событий. Убийц тянет на место преступления.

Они думают, что победили Одессу. Но они не победили свой страх перед ней. Они по-прежнему боятся. Пусть одесситов к Дому профсоюзов 2 мая этого года пришли не сотни тысяч. Но одесситы пришли. С цветами. Много пожилых людей.

И бравые ветераны АТО испугались их так, что выстроили вокруг Дома профсоюзов оцепление в несколько кругов. «Азовцы» стояли перед пришедшими в масках, с овчарками, словно охранники концлагеря.

А одесситы вышли безоружными и с открытыми лицами. Как победители.

Олег Денежка

На Куликово поле в Одессе продолжают сходиться люди

На Куликово поле в Одессе продолжают прибывать люди.

Всего собравшихся уже более 1000 человек. Больше всего людей у главного входа в Куликово поле со стороны улицы Канатной. Многие из пришедших активисты Антимайдана. Некоторые из них пришли с георгиевскими ленточками.

На Куликово поле в Одессе продолжают сходится люди
На Куликово поле в Одессе продолжают сходится люди

Кроме того, подходят и группы молодых людей, членов евромайдановских организаций.

Украинская полиция начала задерживать граждан с георгиевскими лентами.

«Уже задержано два человека — женщину и мужчину и увезли в райотдел», — передают местные СМИ.
На Куликово поле в Одессе продолжают сходится люди

Должны ли армии народных республик пойти в наступление? Опрос жителей ДНР

Глас Народа.

Должны ли армии народных республик пойти в наступление и освободить Украину? Смогут ли руководители ДНР навести порядок на Украине? Опрос жителей провели журналисты канала Новороссия ТВ.

Трансатлантическое рабство Евросоюза



Что ждет Евросоюз после заключения с США договора по Трансатлантическому торговому и инвестиционному (TTIP) партнерству? Европейские политики, настаивающие на подписании этого соглашения, сулят Европе райские кущи, рассказывают про выгоду, которую якобы сулит европейцам свободный рынок с США.

Но, так ли это, и если да, то американские власти так подгоняют и давят на европейцев? Если там одна сплошная выгода, то европейским политикам не составит труда убедить всех скептиков и критиков подписания этого соглашения. Но почему-то американские власти, мало того, что торопят ЕС - они еще шантажируют и угрожают европейским политикам. Требуют не только подписать договор, но и пустить на европейский рынок американские генетически модифицированные продукты питания.

В распоряжении немецкого издания Süddeutsche Zeitung оказались секретные документы, согласно которым Белый Дом беспринципно продавливает и навязывает Евросоюзу Трансатлантическое соглашение. И все опасения, ранее высказываемые только как догадки и предположения, оказываются правдой.

Во-первых, США заняли очень жесткую позицию в отношении ГМО. Ранее и США, и ЕС говорили о том, что стороны уважительно относятся к этому вопросу, и ничьи интересы нарушены не будут. То есть если в Европе опасаются генетически модифицированных продуктов питания, то США будут уважать эти опасения и не станут проталкивать ГМО на европейский рынок. Сейчас же, как оказалось, ситуация абсолютна иная - Вашингтон настаивает, чтобы запрет на ГМО продукты в Европе вводился исключительно после того, как будет научным путем доказан их вред здоровью потребителя.

Во-вторых, Вашингтон, как оказалось, не просто ведет переговоры о заключении соглашения, а реально шантажирует Европу. В частности, если ЕС откажется покупать больше американской сельскохозяйственной продукции, Вашингтон грозится урезать импорт автомобилей из стран Евросоюза. Хорош партнер, однако…

В-третьих, секретные документы, попавшие в руки журналистов, пролили свет на правовые и законодательные разногласия США и ЕС. Вашингтон хочет значительно ограничить влияние европейских законов, которые влияют на экономику союза. Süddeutsche Zeitung приводит пример, когда в Евросоюзе при производстве косметики запрещено использовать 1382 различных химиката, в США — только 11. То есть журналисты опасаются, что Европе будет нанесен еще и серьезный экологический ущерб.

Вот такое оно - свободное партнерство, походящее на рабство…

via

Как правильно воскреснуть?

Совпавшим в один день коммунистическому Первомаю и православной Пасхе  эти апрельские тезисы посвящаются


Нет-нет, сегодня я не о персональной реинкарнации. Сегодня о коллективном - бессознательном, которое живёт и произрастает в каждом отдельно взятом осколке русского мира и в нашей общей исторической памяти, которое уходит корнями в прошлое и обладает потрясающим проникающим свойством в будущее.

Мне кажется, что сегодня ни у одного этноса  нет  одновременно  страстного желания воскресить какой-то из ушедших в историю общественных укладов и такого разнобоя в том, что конкретно требуется воскрешать.

Сегодня в русском мире уютно и основательно чувствуют себя приверженцы Православной Империи, желающие восстановления хотя бы эрзаца дореволюционных патриархальных общественных отношений с Верой, Царём и Отечеством, и проклинающие всё, что случилось  во время и после 1917го… Рядом с ними антагонистически сосуществует ещё более солидная группа товарищей, которая точно также страстно желает воскрешения уже Красной Империи и площадно ругает всё, что происходило со страной до 1917-го и после 1991го. Имеются также разнообразные и многочисленные группы фанатов ещё более ранних укладов - дониконовской, дохристианской, и даже доисторической, или, правильнее будет сказать - альтернативно-исторической.

Все они вместе и каждый в отдельности, размахивая, как ятаганами, отточенными в многочисленных спорах аргументами, клеймя позором несогласных, требуют воскрешения и рецепции именно их цивилизационной модели, называя её единственной и неповторимой, обладающей уникальной жизнеспособностью и сопротивляемостью к агрессивной среде, способной обеспечить развитие и процветание всего государства и каждого гражданина в отдельности.

Единственное, о чём реконструкторы предпочитают не дискутировать, это о вопросе: “Если всё было так благостно и так мощно, почему же тогда рекламируемая вами конструкция  рухнула в одночасье, похоронив под своими обломками одних,  и сделав изгоями и инвалидами других? Почему категорически не срослось именно с жизнеспособностью в 1917м и 1991м? Куда делась в эти годы хвалёная сопротивляемость, если, как вы утверждаете, всего горстка предателей смогла развалить такой успешный и грандиозный проект?

Непоколебимая уверенность в собственной непогрешимости придаёт ошибкам особую весомость и значимость.

Изучая ту или иную модель общественного устройства и уж тем более рекомендуя её к употреблению, именно вопрос её внезапной смертности должен быть первым, на который необходимо иметь чёткий, исчерпывающий и развёрнутый ответ. Он позволит не наступать два раза на грабли, особенно если эти грабли - детские.

Без понимания внутренних противоречий и причин, которые последовательно похоронили  действительно грандиозные проекты, все грядущие попытки слепо их копировать, будут обречены как раз на повторение пройденного с обязательным, заранее известным финалом, который всеми спорящими сторонами признаётся, как катастрофа.

Мы всегда умели качественно отрезать и лихо рубить. Когда-то надо начинать учиться и мерить, причем не меньше, чем 7 раз, чтобы не огорчать народную мудрость. Патанатомия - она не из-за любопытства к мёртвым, а исключительно ради разработки рекомендаций для пока ещё живых. Что надо сделать обязательно, и от чего лучше воздержаться, чтобы как можно дольше не оказаться гостем на прозекторском столе?

Российская империя была действительно грандиозным и величественным сооружением.  Это вам любой турист после Кремля, Эрмитажа и Петергофа скажет. Но кроме “хруста французской булки” было ещё много чего такого, из-за чего первыми кинулись разрушать “Третий Рим” те, кто считался его главной опорой. Что-то неправильно было именно “в консерватории”, если имперская соль - служивое дворянство - по количеству представителей в командном составе Красной Армии оставило далеко позади все остальные сословия. И даже те, кто воевали против Советов, чрезвычайно скептически относились к реставрации самодержавия.

Не менее трагична судьба СССР, подпись под развалом которого поставили отнюдь не пришельцы с планеты Нибиру, а руководители-коммунисты, избранные по всем правилам и с соблюдением всех процедур демократического централизма, выдвинутые наверх не какой-нибудь «мелкобуржуазной контрой», а «умом, честью и совестью нашей эпохи» - самой коммунистической из всех компартий. Если таких вот руководителей выносил на вершину власти советский социальный лифт, то скорее всего что-то в системе было неисправным – либо сам лифт, либо демократический централизм, либо «ум, честь и совесть нашей эпохи…»

Признание и детальный разбор ошибок и неудач никогда и никого не делали слабее. Выявление и анализ системных проблем никогда не приводили к катастрофам. К катастрофам приводило как раз их замалчивание. Игнорирование объективных обстоятельств не изменяют эти обстоятельства, но очень меняют последствия. Здоровому мощному общественному организму глубоко по барабану внешняя среда, он даже не заметит её агрессивности.  

Случайные и тем более враждебные  люди не имеют ни одного шанса проникнуть в правильно отрегулированный государственный механизм. Раковые клетки начинают делиться и множиться только там, где для них создаются оптимальные условия.

Естественная санитарная необходимость - выявить и детально описать канцерогенные факторы, а затем  определить элементарные правила общественной гигиены и наиболее эффективную профилактику, опираясь на горький опыт прошедшего столетия.  Взять всё лучшее из имперского и красного проектов, отказаться от всего, что подтачивало и разрушало эти проекты изнутри.   Разве это не достойная задача настоящего времени - исправить проектную строительную документацию, чтобы ещё одно здание не рухнуло и не погребло под собой и жильцов, и строителей, тем более, что враги наши - те же, находятся - там же и вполне недвусмысленно заявляют, что в плен брать никого не намерены? Им опять нужен мир, желательно весь.

Россию всегда лишали светлого будущего, пугая тёмным прошлым. Не пора ли ломать эту тенденцию через колено? Особенно это актуально потому, что власть предержащие ничего особенного делать не собираются. Они опять дико заняты и хмуро пилят, а фразу: "нужно еще немного потерпеть" скоро занесут в Конституцию.

Свобода – это не то, что дарят и не то, что можно купить. Свобода - это то, что невозможно отнять. Пробовать сопоставлять, анализировать, размышлять, синтезировать и предлагать - для этого не требуются ни капвложения, ни разрешения. Но если делать это целенаправленно, систематически и настойчиво, причём не в затворничестве, а в социуме, что позволяют современные средства коммуникации, в процессе такой работы обязательно родится рецепт и алгоритм сосуществования, который овладеет массами.

Воскреснуть тоже надо уметь и делать это надо так, чтобы не было потом мучительно больно за ещё одно бездарно слитое Отечество.
seva_riga

Одесса будет отомщена

Возмездие за массовое убийство 2 мая обязательно наступит. На такие преступления нет сроков давности
photo_2016-05-02_11-41-58
Одесса, 2 мая 2016 года. Испуганые укровласти не пускают безоружных одесситов на Куликово поле…

Второй год киевский режим на 2 мая демонстрирует свой животный страх перед одесситами, нагоняя в город кучу карателей и бронетехники.

Террористический режим, который держится на запугивании населения, сам боится. Боится не столько восстания (оно обязательно будет, но не 2 мая, когда все маленькие нацистики на стрёме, а, как и положено – внезапно), сколько того, что люди по всей Украине увидят, что этого режима можно не бояться.

Ведь сегодня тысячи одесситов собираются прийти и почтить память погибших жертв нацистского режима. Прийти, невзирая на толпы вооружённых карателей, показав, что они не боятся – а это для режима, который держится исключительно на терроре, смерти подобно.

Поэтому и начинаются убогие попытки сорвать мероприятие, закрыв Куликово поле под предлогом якобы минирования. Если вся Украина увидит массовость протеста (а солидарность с жертвами – это тоже протест), то кровавую хунту станут бояться меньше.

Все эти прячущие морды каратели в намордниках – это ведь не просто так. Они прекрасно понимают, что они именно каратели, военные преступники, которых после смены власти на Украине ждёт трибунал (в лучшем случае) или стихийное народное возмездие. «Хероям страшно»(с)

Возмездие за массовое убийство 2 мая обязательно наступит. На такие преступления нет сроков давности.

Как говорил классик, «русские всегда приходят за своими деньгами». А справедливость для русских важнее денег, поэтому за справедливостью русские приходят ещё более гарантированно.

И радостные крики «патриотов» по поводу массовых убийств «Так им и надо, недочеловекам» обязательно сменятся истеричным визгом «А нас за що?». А затем раздастся стук падающего табурета и наступит пронзительная тишина, в которой будет слышно только скрип мерно покачивающейся на ветру натянутой верёвки. Нас так учили – нацисты должны висеть, это единственное подходящее для них место.

Круг замкнётся, справедливость будет восстановлена.


Александр Роджерс

2 мая в Одессе. Куликово поле. Прямая трансляция

Одесситы пришли на Куликово поле почтить память своих земляков, погибших от рук неофашистов 2 мая 2014 года
Куликово поле 5
2 мая 2016 года, Куликово поле. Фото — Степан Коцаба

На данный момент площадь оцеплена и туда никого не пускают — правоохранители проверяют анонимное сообщение о минировании Куликова поля, очевидно что ложное.

Перед площадью фактически идёт стихийный митинг, несколько тысяч одесситов требуют пропустить их на Куликово поле для проведения траурных мероприятий.

По мере развития событий мы будем обновлять этот материал — в городе работает наш автор Ольга Куликова.

Прямая трансляция 17 канала с места событий:



Сергей Загатин